Итогом нашего исследования можно считать вывод о том, что философская и политологическая трактовки нации различаются тем, что первая дифференцирует определения данного феномена «по вертикали», определяя нацию как этап этногенеза, и «по горизонтали», различая нации, имеющие разную этническую природу. Политология принимает трактовку нации либо как «со гражданства», отождествляя нацию и государство, либо как «родство по крови», апеллируя к этническим корням социального организма.

Для социологии не имеет значения, какая трактовка нации используется, поскольку она изучает эмпирическую составляющую, которая тождественна самой себе, независимо от исследовательских интересов. Однако этносоциология, которая претендует на нацию как предмет своего изучения, не может реализовать эти претензии, поскольку а) в современном своем состоянии предпочитает развивать психологическое направление, не выходя на макроуровень и б) потому что обслуживает потребности различных дисциплин и удовлетворяет различные социальные заказы, в которых трактовки нации нередко не совпадают.

Социология нации как специальный раздел этносоциологии должна помочь в решении проблемы трансформации России как федерации национальностей — через этап этно-нации — к единому национальному государству. До тех пор, пока социология нации не сформируется как особое исследовательское направление, эффективность результатов по указанной проблеме будет низкой. Социологические параметры изучения нации и национального определяются а) трактовкой нации, положенной в основу социального заказа на ее изучение; б) этнической конкретизацией предмета изучения; в) распределением приоритетов в изучении экономической, социально-структурирующей, политической и духовной составляющих национальных процессов.

Социология нации может эффективно использовать такие методы, как дескриптивный анализ, компаративный анализ, мониторинг, менее эффективно анкетирование, неэффективно тестирование и другие психологические методы исследования. Применение нами указанных методов в соответствии с выделением отмеченных параметров к изучению национальных отношений на Северном Кавказе позволило сделать вывод об инвариативном характере тенденции формирования национального государства. Однако те же результаты показали, что неэффективность национальной политики связана с недифференцированным подходом к различным этническим образованьям, попытками формирования этнической элиты по политическому принципу и стихийным формированием финансово- экономической элиты (криминализация хозяйственной жизни).

Северный Кавказ — территория с особыми местными обычаями и традициями, сильно отличающаяся от других частей России. Это одна из причин, почему здесь могут возникать институты и правовые нормы, не укладывающиеся в рамки общероссийского законодательства. В каждом из подобных случаев федеральным властям следует тщательно взвешивать, насколько подобные институты и нормы соответствуют цели межнационального мира и спокойствия на Северном Кавказе и не пойдет ли их ломка только во вред. Приспособление демократических норм, правил, институтов к местным нормам и традициям должно быть постепенным. Спорный вопрос — нужно ли идти на поводу у сложившихся традиций, приспосабливать к ним федеральные законы и нормы, но максимальная осторожность в отношении их необходима.

В целом, федеральному Центру не удалось пока найти формы своего представительства, адекватные сложности проблем в регионе, хотя известный позитивный опыт и накоплен. Главная беда — в отсутствии четкой стратегии и скоординированных действий разных федеральных структур по ее реализации, в недостаточном учете местной специфики и реактивности, запаздывании. Что касается традиционного баланса постов, занимаемых представителями тех или иных этнических групп, то это проблема, в которой лучше предоставить разбираться самим северокавказским народам и не вмешиваться без чрезвычайных причин в сложившиеся традиционные институты.

Часть местных политических новаций может быть предложена другим образованниями для разрешения противоречий. Заслуживает внимания дагестанский опыт создания особых этнических округов в многоэтничных районах: при правильном использовании они дают возможность сочетать устоявшиеся традиции и формировавшиеся десятилетиями системы сдержек и противовесов с нормами представительной демократии. То же можно сказать о дагестанской системе этноквотирования должностей. Правда, при этом нужно следить за соблюдением равенства прав и возможностей различных национальностей.

При формировании органов власти полезным было бы опробование почти не применявшихся в практике российских регионов, но хорошо известных в мире избирательных механизмов, таких, как система передачи второго голоса (таким образом при избрании единого главы республики, раз уж выбор сделан в пользу такой системы власти, малые этнические и социальные сегменты получат дополнительный «ключ» для учета своих интересов) и пропорциональная система для парламентских выборов (такая система позволяет более точно отразить структуру многосоставного общества; в качестве избирательных списков реально выступали бы и движения, представляющие этносы, и политико-идеологические партии).

Политическая жизнь в регионе, как это вообще характерно для российских регионов, замкнута на уровне субъектов федерации, при недостаточном развитии над- и субрегионального уровней. На уровне республик, краев и области концентрируется практически вся власть, через них идут и перераспределяются денежные потоки из федерального Центра. Целью должно стать «расслоение» власти по вертикали, распределение ее между уровнями региона в целом — отдельного субъекта Федерации и субрегиональным (местного самоуправления, территориального общественного самоуправления).

Возможно создание единой Северо-Кавказской парламентской ассамблеи, способной решать часть общих проблем на более высоком уровне, чем позволяют рамки отдельных субъектов федерации. Следует также помогать существующей структуре региональной ассоциации «Северный Кавказ», относиться к ней не просто как к передаточному звену между Центром и отдельными регионами, а как к самостоятельному институту, с помощью которого можно решать социально-экономические задачи обще регионального значения. Одновременно нужно помочь появлению региональной ассоциации муниципальных образований. При ее создании можно использовать опыт деятельности Ассоциации городов Юга России. Ассоциация послужит своего рода противовесом влиянию региональных властей и дополнительным «этажом» для решения политических и социальных проблем региона.

Следует помогать национально-культурным обществам — особенно народов, поделенных между несколькими субъектами Федерации. Таким образом национальные меньшинства смогут само реализовываться в более широких территориальных рамках.

При организации работы федеральных структур на Северном Кавказе стоит придерживаться принципа разнотерриториальности — разноконтурности различных округов: налоговых, природоохранных, транспортных и т. п., размещая при этом центры их управления в различных северокавказских городах.

Нужно предусмотреть возможность образования специальных регионов, по примеру уже существующего особо охраняемого эколого- курортного района Кавказских Минеральных Вод, созданного президентским указом в 1993 г. и управляемого совместно региональными и федеральными властями. Границы таких особых регионов могут и должны не совпадать с границами субъектов Федерации.

Цель всех подобных мер — преодолеть замкнутость политической и социально-экономической жизни в рамках отдельных регионов — субъектов Федерации, избежать концентрации всей власти и тотального подчинения на этом уровне, создать многоцентровость политической жизни, построить сложные системы сдержек и противовесов. Те же деньги из федерального бюджета должны идти дисперсно, на разные уровни. Для национальных меньшинств это, в частности, будет означать появление новых путей решения своих проблем, дополнительные возможности самореализации во вновь сложившихся управленческих структурах.

Общий экономический кризис, охвативший Россию, не позволяет сегодня руководителям отдельных республик Северного Кавказа и их национальных общественных движений увидеть в перспективе негативные последствия вынужденной миграции русских и представителей других не титульных национальностей. Определение действенной миграционной политики, способной если не прекратить, то хотя бы уменьшить масштабы вынужденной миграции русских из республик Северного Кавказа и тем самым устранить вероятность ее негативных последствий, невозможно без разработки специальной комплексной программы, направленной на снятие межнациональной напряженности, а через нее и стабилизацию этнополитической ситуации в регионе.

В заключение отметим, что общественные организации в республиках Северного Кавказа (включая казачьи организации) не в состоянии решить какие-либо серьезные проблемы, стоящие перед русским населением региона. В большинстве своем они созданы по инициативе республиканских властных структур для демонстрации федеральному Центру межнационального согласия в своих республиках.