История культуры человечества — длительный процесс осмысления отношений «мы — они». Хронологически первая межкультурная, а точнее межплеменная коммуникационная программа человека несла стратегию отторжения.

Родоплеменной изоляционизм сыграл значительную роль как фактор консолидации первобытного коллектива. Исключение чужака, презрение к представителю другого племени типично и для мировоззрения древних греков, которые «…остро чувствуя права гражданина, могли вовсе не чувствовать права человека».

История культурологической мысли в ракурсе осмысления этнокультурного многообразия человечества берет начало в философии Древней Греции. Концепция Аристотеля, изложенная им в «Политике», отторгает чужие культуры и сжимает весь культурный мир до размеров своей.

Разрушая оковы грекоримофильства, отторгая деление на «своих» и «чужих», христианство устанавливает равенство: сословное, этническое: «…нет ни иудеи, ни язычника, нет раба, ни свободного, нет мужеского пола, ни женского, ибо все мы одно во Христе Иисусе».

Новая межкультурная программа оформляется в теолого-историческое учение Августина. Мысль об универсальной культуре человечества облекается в теологические формы рассуждения. Бог как творец культуры «…сотворил одного только и единственного человека,… чтобы тем самым сильнее возбудить в нем стремление к общественному единству и к узам согласия…». Христианские принципы паритета всех народов и племен, обозначив общий путь прогресса от варварства язычества к христианству, на идеально- ценностном уровне снимают противостояние «мы — они».

Однако в исторической реальности средневековья эта оппозиция не утрачивает своей активности, происходит лишь ее перегруппировка по принципу: полюс «мы» трактуется как эталон, цель культуры, «они» — как предкультура, которая должна стать культурой. Стремление экстраполировать христианские ценности на весь мир исключает возможность Диалога, господствует Монолог.

Первой попыткой соединения идеалов единства и отдельности культур и открытия серединного поля между контактирующими субъектами является попытка неаполитанского философа Джамбаттиста Вико отстоять тезис автономности культур. Однако в XVIII веке, когда умами эпохи владели мысли о тотальном культурном единстве, идеи итальянского историка и философа не получили должного признания. Лишь книга Ш. Л. Монтескье «О духе законов» прозвучала диссонансом хору общественного мнения просвещенной Европы. Изменить сложившийся характер народа, отмечает Монтескье, крайне сложно: «лучше изменить их посредством иных нравов и обычаев, т. е. посредством общения,… чем больше народы сообщаются друг с другом, тем легче они изменяют свои обычаи».

Венцом логико-культурных процессов, направленных на осмысление диалоговых форм коммуникации в Новое время, становится концепция Канта. Свои идеи он выразил в теории «недоброжелательной общительности людей». Человек имеет слабость общаться, ибо в таком состоянии он чувствует себя человеком. Коммуникационная программа Канта — это еще не Диалог, это — предшествие Диалога, потенциальные возможности которого ярко проявляются в концепции Гегеля. Гегель по-своему интерпретирует коммуникационную программу, централизуя идею универсального Разума, Духа народа — абстрактную категорию всеобщности. Гегель утверждает идею общих и отдельных, присущих каждой культуре самобытных ценностей. Концепция

Гегеля одновременно кульминационный и критический пик рационалистской культурологической мысли XIX века.

К этому времени появляется целый ряд культурных концепций, рассматривающих мир как мозаичный набор культурно-исторических типов. Нерасчленимость культуры и жизни, поиск своего идеала в прошлом — характерная примета эпохи Романтизма. Динамика программ межкультурной коммуникации связана с постепенным преодолением изоляционизма культур.

Отец экспериментальной психологии В. Вундт интерпретировал культуру как саморазвитие человечества на основе фундаментальных законов психологии. Эволюция культуры обусловлена степенью развития коллективистской психологии и психологии народов. Возможность взаимопонимания между народами зависит от уровня развития их психологии.

Со второй половины XIX века понятие культуры все больше приобретает статус научной категории. Она перестает означать только высокий уровень развития общества, все чаще пересекаясь с категориями «цивилизация», «общественная экономическая формация». Это понятие вводит К. Маркс и отмечает, что основа интеграции культур лежит в экономической связи, различных формах политического объединения народов.

При всем своем разнообразии трактовок культуры мыслители прошлого едины в одном — осмыслении коммуникативного процесса. И пусть это еще не Диалог, но этап на пути его становления.

В XX веке в научных представлениях о культуре окончательно исчезает налет романтизма, наступает период господства логики мышления. Философствования XX века характеризуются направлением на сохранение оптимума различий в условиях интеграции культур. К. Леви-Стросс отмечает «…мировая цивилизация не может быть в мировом масштабе ничем иным, кроме как коалицией культур, каждая из которых сохраняет свою самобытность». Человечество живет включенное в поток вселенской взаимности. Каждая культура зиждется на первоначальном событии — встрече. Культура застывает, если не имеет своим центром непрестанно обновляющийся процесс отношений. Диалог «я — ты» универсален, это начало всех начал. В центре внимания культурфилософов, среди которых М. Бубер, М. Бахтин, Ю. Лотман, В. Библер, формируется концепция Диалога как «способа бытия культуры».

Таким образом, в основание модели культуры положен Диалог как основа воспроизводства и динамики культуры, как единственная абсолютная ценность, пронизывающая весь мир культуры и межкультурной связи. В сфере логики культуры Диалог — одновременно способ снятия противоречия между полюсами оппозиции и источник новых. Парадигма Диалога не устанавливает границ и не определяет пределов бесконечному развитию культуры человечества. Программа Диалога культур интерпретирует коммуникацию как бесконечный процесс культурного синтеза.